ВОЛГОГРАДСКАЯ ОБЛАСТНАЯ УНИВЕРСАЛЬНАЯ
НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА ИМ. М. ГОРЬКОГО
Поиск в электронных каталогах
Поиск
Электронные услуги
Оценка качества
Форма входа
Логин
Пароль

Форма регистрации
Забыли пароль?
Актуально!
Яндекс.Метрика
Вероятно, для понимания Солженицына нам потребуется еще сто лет вдумчивого, уже без восторженной истерии, прочтения Солженицына. К столетию со дня рождения писателя
Рубрика "Хронограф"
обложка книгиНе исключены, что иные будут удивлены относительной краткостью нашей заметки об Александре Солженицыне: как так, о такой-то «глыбе» нашего времени – всего ничего!.

Глыба. Масштаб личности Солженицына велик и впечатляет настолько, что в обществе еще долго не прекратится «война» его апологетов и критиков. Как сказал писатель, литературовед, телеведущий Виктор Ерофеев, «масштаб Александра Солженицына настолько велик, что писателя хватит в России на всех и на каждого. У всякого читателя есть свой Солженицын».

Из-за этой масштабности-то мы и не чувствуем себя вправе сказать так, как принято, без всяких оглядок, говорить, например, о Пушкине: «Наше все».

Дело в том, что о Солженицыне на стыке столетий именно так и говорили: «Наше все» - совершенно упоенные возможность читать «Архипелаг ГУЛАГ» (написанный в 1968 году) не только без опасений, но и под одобрительными взглядами: читать Александра Исаевича в 90-е годы было, помимо всего прочего, очень модным. Да и не читать: достаточно было говорить.

Как сказал другой современный писатель, Михаил Веллер, «…Солженицына всюду продавали на килограммы…». 

Веллер, к слову, не раз иронично отзывавшийся о, нет, не о самом, пожалуй, Александре Исаевиче (Исаакиевиче), а о желании окружающих выставить его новым Львом Толстым (сам Солженицын, как нам кажется, к этой идее относился, скорее, действительно благосклонно), абсолютно верно сказал еще: «Но вещь в литературе он совершил великую – «Архипелаг ГУЛАГ». Это скала в нашей литературе и культуре, это утес, это эпохально. Это не беллетристика - это публицистика. ... Солженицын «Архипелагом» сделал колоссальное дело в литературе и жизни. Он раскачал сознание, он качнул гигантское и страшное государство, он в одиночку написал страшный кусок истории, фальсифицированной и замолчанной официальными «историками». Это было явление знаковое».

И, вполне вероятно, потребуется еще сто лет – сто лет внимательного прочтения Солженицына, вдумчивого, уже без восторженной истерии прочтения Солженицына, чтобы можно было говорить и без ироничной улыбки, и без мелодраматического пафоса, что он – солнце русской литературы.

В этом году, 11 декабря, исполняется 100 лет со дня рождения Александра Исаевича Солженицына (1918–2008).

…В эти дни о Солженицыне возможно услышать все: от обвинений писателя во всех смертных грехах до превозношения его как Божества: редко кто удостаивается столь диаметрально противоположных оценок. На наш взгляд, это только доказывает, что Солженицын – та самая глыба.

Он, покинувший земной мир в первом десятилетии нового, еще молодого XXI века, уже вошел в фольклор, сам стал Персонажем литературы.

Тот же Виктор Ерофеев, еще в 1997 году выпустивший в свет антологию «Русские цветы зла», включил в этот удивительный сборник новой русской прозы рассказ Игоря Яркевича «Солженицын, или Голос из подполья»:

«Если бы я был Александр Исаевич, Галина Вишневская и Мстислав Ростропович дали бы мне возможность пожить на своей даче, а мимо бы шли люди как люди, и каждый говорил бы: - Страдалец!
Иногда ко мне как бы невзначай подходили делегации сердобольных евреев и предлагали эмигрировать в Израиль, а я бы им отвечал, что место писателя рядом с койкой его народа, и разносился бы привкус оскомины. По ночам мне бы снились апельсины в Яффе и горький запах пустыни, но утром я бы ни о чем не жалел.
Если бы я был Солж, ко мне в Рязань приехал бы Твардовский и увез бы мою рукопись в Москву - там меня печатают и принимают в Союз писателей, а так меня, просто онаниста, отовсюду гонят и левые и правые, хотя я сочувствую народному горю ничуть не меньше, чем Солж. Многие известные люди - не только Галя и Слава - гордились бы знакомством со мной, а так все поскорей стараются забыть бедного онаниста, меня. В конце концов, будь я Солж, к голосу моему прислушивалась бы Россия и, когда меня (т.е. Солжа) пытались бы оболгать нехорошие неврастеники, им бы отвечали:
- Не трогай, это святое. Он первый, кто расставил точки над i».

«Герои сопротивления и былые коммунистические вожди сливаются, воспринимаются как поп-герои из комикса. Игорь Яркевич сводит прошлые битвы к ярмарке тщеславия», - предупреждал читателей составитель антологии.
Рассказ Яркевича, на наш взгляд, прекрасно показал, как из Солженицына новые идеологи методично и грубовато делали идола, а в итоге сегодня на писателя досужие головы «вешают собак» - дескать, страну разворовывали, а он из американского Вермонта поучал, как нам обустроить Россию!

Что же, критике Солженицын подвергался еще с шестидесятых годов. И тогда Солженицына, чье творчество монолитно в части общественно-политических взглядов, одни называли оригинальным, талантливым и зрелым писателем, и мужественным гражданином, а другие - озлобленным «литературным власовцем»: с «нелегкой руки» советского поэта, дважды лауреата Сталинской премии Степана Щипачёва, опубликовавшего в 1974 году погромную статью в «Литературной газете». Как известно, вслед лауреат Нобелевской премии Солженицын был арестован, обвинен в государственной измене и лишен советского гражданства. Некоторое время писатель с семьей жил в Швейцарии, в Цюрихе, после чего переехал в США. В августе 1990 года Солженицыну было возвращено советское гражданство, в 1994 году он вернулся в Россию, и здесь началось его очередное «триумфальное шествие».

Между тем, совершенно очевидным стало для всех сразу после выхода в ноябре 1962 года в «Новом мире» под редакторством Александра Твардовского рассказа (сам автор называл произведение рассказом) «Один день Ивана Денисовича»: в стране появился совершенно незаурядный писатель. И то, что он открыл известные шлюзы, буквально перевернув сознание сограждан – абсолютный факт.

А вот то, что Солженицына «использовали» – использовали в 70-е для показательной «порки», использовали в 90-е в качестве иконы… похоже на правду.  А ведь Александр Исаевич – мало, что был живым человеком, - он был человеком Думающим. И никогда он не ставил вопросов на уровне примитивных противопоставлений «коммунизм — антикоммунизм», «демократия» - «тоталитаризм» и так далее.

Солженицын – крупнее. Больше, намного больше – и тоньше. Повторимся, его еще предстоит прочитать.

При подготовке публикации использованы материалы ВОУНБ им. М. Горького.






Комментарии:

Чтобы отправить комментарий
Зарегистрируйтесь или Авторизируйтесь
© Волгоградская областная универсальная научная библиотека им. М. Горького
При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт ВОУНБ им. М. Горького (www.vounb.volgograd.ru) обязательна